Мировой энергетический рынок стоит на пороге фундаментальной трансформации. Как сообщает издание The Times, геополитическая нестабильность в Персидском заливе, вызванная противостоянием США и Ирана, спровоцировала масштабный поиск альтернативных путей доставки ресурсов. Это не просто временная трудность, а процесс, который уже меняет глобальную расстановку сил в нефтяной индустрии.
Главным итогом кризиса в регионе стало стремительное возвышение новых игроков, которые еще вчера не считались ключевыми экспортерами. Ярким примером служит Гайана: эта страна с населением менее миллиона человек совершила невероятный рывок, начав добычу почти одного миллиона баррелей в сутки. Общие запасы страны оцениваются в 11 миллиардов баррелей, а с момента запуска шельфовой добычи в 2019 году эксперты прогнозируют двукратный рост поставок уже к 2030 году.
Список новых «нефтяных надежд» продолжает пополняться: перспективные месторождения открыты у берегов Намибии и Кот-д'Ивуара, а Уганда активно готовится к запуску собственных мощностей. Параллельно с этим крупнейшие потребители ресурсов — Китай и Индия — начали стратегическую переориентацию, активно закупая сырье в Бразилии и Африке. Такая политика позволяет азиатским гигантам снизить критическую зависимость от нестабильного Ближнего Востока. В результате на арене формируется новый мощный альянс, который журналисты уже окрестили «Американским квинтетом». В него входят США, Канада, Бразилия, Аргентина и Гайана — группа стран, которая фактически начинает диктовать свои условия на рынке в обход ОПЕК.
Страны Персидского залива, осознавая риск потери контроля над рынком, не остаются в стороне. Чтобы сохранить свои позиции, они готовы инвестировать миллиарды долларов в создание инфраструктуры, позволяющей миновать Ормузский пролив. Объединенные Арабские Эмираты ускорящим работу над вторым трубопроводом к порту Фуджейра, а Саудовская Аравия наращивает мощности, ориентированные на Красное море. По прогнозам аналитиков из Goldman Sachs, к 2028 году эти альтернативные маршруты смогут покрыть до 60% того объема нефти, который раньше шел исключительно через Ормуз.
Разумеется, новый путь не лишен «подводных камней». Логистические цепочки остаются крайне уязвимыми: танкеры в Красном море по-прежнему находятся под угрозой атак хуситов, а перенаправление потоков неизбежно ведет к росту операционных издержек. Тем не менее, сам факт диверсификации поставок делает влияние Ирана на мировую энергетику всё менее значимым.
Ситуация осложняется тем, что конфликт между США, Израилем и Ираном, начавшийся в феврале, фактически парализовал судоходство через Ормузский пролив — важнейшую артерию мировой торговли. Несмотря на определенные подвижки, надежды на быстрое разрешение кризиса остаются сдержанными. Так, генерал Хосейн Мохабби из Корпуса стражей исламской революции (КСИР) подчеркнул 8 августа, что возобновление свободного движения судов напрямую зависит от того, примет ли Вашингтон условия Тегерана и прекратит ли вмешательство в дела региона.
Впрочем, дипломатические усилия приносят плоды: Иран и Оман уже достигли договоренности о временном регламенте движения в проливе. Согласно информации издания Fars, стороны согласовали схему, где вход в пролив будет проходить через северный коридор у берегов Ирана, а выход — через южный коридор у побережья Омана. По истечении срока действия этого соглашения судам придется использовать центральный коридор под совместным контролем: вход будет курировать Иран, а выход — Оман, при этом за проход будут взиматься установленные сборы.
Однако даже при условии полного открытия пролива, мир не вернется к прежним объемам поставок мгновенно. Эксперты Международного валютного фонда предупреждают: на восстановление прежней интенсивности нефтяного трафика через этот стратегический узел может уйти от двух до трех месяцев.
